Беседовала Анна Кумкватова
«В парфюме есть что-то магическое»
Кейко Мечери, создательница одноименного парфюма Keiko Mecheri рассказала Perfume Secrets о парфюмерии, музыке и путешествиях
Кейко Мечери
В Москву приезжала Кейко Мечери — парфюмер родом из Японии, создавшая успешную во всем мире селективную парфюмерную марку. Кейко и ее муж запустили в продажу более 60 ароматов, первый из которых — «Loukhoum» — задумывался как «универсальное послание парфюмерии». Perfume Secrets уже рассказывал самые интересные факты о Кейко Мечери, а теперь мы публикуем эксклюзивное интервью с создательницей уникальных ароматов.
— Вы родились в Японии, но больше времени провели в США, в Калифорнии. Вы считаете себя японкой или американкой? Вообще, важна ли для вас эта национальная идентичность?

— На меня достаточно сильно повлияла японская культура, но я бы сказала, что как профессионал я скорее американка. Что касается личностной идентичности, то предпочитаю считать себя японкой. Эта двойственность мне в свое время сильно помогла, потому что я научилась воспринимать вещи более широко и смотрю на них под разными углами.

— Когда вы переехали в Америку и почему? Сложно ли для вас было влиться в другую культуру?

— Мне было всего четыре года, когда туда переехала вся моя семья — родители, братья. То есть выбора особо не было. В детстве человек очень открыт ко всему, так что адаптация прошла довольно легко. Я до сих пор часто бываю в Японии — там живёт много моих родственников.

— Был ли в вашей жизни человек, которого вы можете назвать своим учителем?

— Я встречала много интересных людей, но не могу одного назвать учителем. Думаю, я бы сказала, что это мой муж, вместе с которым мы ведем бизнес. Он всегда высказывает свое мнение и помогает мне советами, к которым я прислушиваюсь. В общем, за ним как за каменной стеной.

— Япония и Калифорния кажутся вам очень разными?

— Конечно, сложно сравнивать. Калифорния сильно меняется — становится более разнообразной в национальном плане. Там очень много азиатов — китайцев, корейцев и японцев. Калифорния — это смесь очень разных культур, которая несколько отличается от остальных штатов, например, Вашингтона. Она же ближе всего к Тихому океану и к той же Азии. В то же время и в Калифорнии, и в Японии постоянно что-то происходит, всегда есть какие-то новости, но я думаю, это единственная общая для них черта.

— Вы креативный директор. Парфюмер, то есть «нос» смешивающий композиции, — это всегда другой человек. Как вы его выбираете, с кем будете на этот раз сотрудничать?

— Нам нужно посмотреть, как человек работает, понять как с ним коммуницировать. Знаменитый «нос», как правило, может придумать для нас какие-нибудь одни духи. Мы ищем людей с гибким умом, умеющих мыслить нестандартно. Это достаточно сложный процесс. У кого-то есть одна хорошая идея — мы вместе работаем над ней. У парфюмеров есть определенные методы работы. Трудно приказать кому-то, кто делает что-то одним образом, посмотреть на вещи иначе. У всех просто разный подход — этим они и интересны.

— Почти за каждым вашим парфюмом стоит какая-либо история — то вы посмотрели «Трех негодяев в скрытой крепости» Куросавы, то прогулялись по Альгамбре в Южной Испании. Первый «Loukhoum», например, вы придумали, когда были беременны. Можете рассказать историю, предварившую один из ваших последних парфюмов?

— «Lady Pointe» вдохновлен русским балетом «Лебединое озеро» в Большом театре. Это одна из самых замечательных постановок в мире, хорошо известная и в Америке, и в Японии. Конечно, она очень коммерциализирована, это большой балет, очень красивый. Мы как-то задумались о нашей связи с Россией и в памяти вдруг всплыло воспоминание о балете.

— Кстати, в Россию вы впервые приехали в 1987 году, почти 30 лет назад. Зачем?

— Один из моих преподавателей Арманд Хаммер работал на нефтяную компанию Occidental Petroleum и приезжал встречаться с Горбачевым. Группа американских студентов прибыла вместе с ним, чтобы посмотреть на Советский Союз. Мне было семнадцать и это был первый раз, когда я попала в Европу. Было ужасно интересно застать страну в это время. Люди тогда были очень милыми и совсем другими.

— Вы помните, как пахла та страна? Отличался ли этот запах от нынешнего?

— Сейчас Москва напоминает мне Милан. Тогда я запомнила запах большого свежего пирога, брикета мороженого, ванили, кукурузы, запах стали, первого снега. Сейчас появились парфюмерные бутики, кофейни. Сейчас это запах большого города — раньше он был проще и органичнее.

— Вы будете давать советы, как людям выбирать парфюм. В частности, вы говорите, что это может зависеть от цвета кожи. Как именно?

— Люди с более темной кожей часто предпочитают более теплые ароматы, например, ваниль. Люди с более светлой кожей любят свежий цитрус, лавровый лист. Но опять же все зависит от предпочтений, а еще от pH — это очень важная часть. Если говорить в общем, то парфюм перед выбором желательно носить хотя бы полдня, чтобы постепенно раскрылись верхние, средние и базовые ноты.

— Вы занимаетесь парфюмерией с 1997 года. Как она изменилась за это время?

— Тогда люди только открывали для себя духи. Не очень большой рынок был представлен несколькими нишевыми независимыми брендами. Сейчас этих брендов примерно 300-400. Бренды уже не столько нишевые, сколько просто небольшие, мечтающие однако расшириться и стать популярнее. У нас другой подход — мы всегда хотели просто делать хороший парфюм. Мы не стремимся к тому, чтобы нас называли нишевой маркой — только независимой.

— Что самое сложное в вашей работе?

— Не поверите — придумывать названия для парфюмов. Это всегда нужно делать определенным образом и ты никогда не знаешь, как правильно их назвать.

— На что, по-вашему, самое сильное способен парфюм?

— Есть что-то магическое в том, насколько по-другому человек начинает восприниматься из-за его духов. Запахи могут сделать так, что вы увидите что-то, что раньше не видели, или что-то подумаете о ком-то либо о чем-то определенным образом. Парфюм влияет на наши чувства на самом базовом уровне.
Made on
Tilda